Метафизические размышления по поводу публичного диспута по одной из диссертаций г-на Павла Струве (1873 -1876 гг.)

Главная/Статьи/Метафизические размышления по поводу публичного диспута по одной из диссертаций г-на Павла Струве (1873 -1876 гг.)

В 1873 году в ходе продолжавшегося диспута, посвященного обсуждению диссертации молодого философа П. Струве (Павла Струве) в стенах Санкт-Петербургского Университета, в защиту темы диссертационной работы выступил профессор Николай Николаевич Страхов. Диссертация, впервые знакомила читателя и профессуру Санкт-Петербургского Университета с проблемой сознания в европейской философской мысли. Автор довольно убедительно (как показалось тогда Страхову) доказывал, что проблема сознания тесно переплетена с материалистической философии. Хотя еще объявления о публичной защите вызвали всевозможные «недобрые» толки в Москве, среди которых выделялся голос экстраординарного профессора Юркевича Памфила Даниловича. Г-н Юркевич писал рецензию на диссертационную работу Павла Струве, где подверг ее критике с разрабатываемой им активно в то время метафизики человеческого сознания. П.Д. Юркевич, в особенности, указывал на недопустимость смешения сознательного и бессознательного в контексте материалистической точки зрения.
Этот человек был не только «светочем» русской философской науки, но отстаивал позицию, согласно которой философия связана с жизнью, с общественными преобразованиями, общественным «движением», которое во многом, развивалось и крепло под символом «материалисма». П.Д. Юркевич осознавал, что теоретическая и практическая значимость подобного рода работ является важнейшей в контексте того центрального вопроса, который теперь вынужден был отстаивать П. Струве перед почтеннейшими философами. П. Струве подверг критики английский эмпиризм, Дж. Ст. Милля, Г. Спенсера, «досталось» и немецкой идеалистической философии, при этом как бы Милль одностороннее и Cпенсер не рассматривали «проблему сознания», они не были чистыми материалистами. Если у Спенсера играет в его понимании и осознании, большую роль теория эволюции, опосредованно воспринятая у марксистов, и особенно впервые социал-утопистов, — Сен-Симона, Т. Мора, то у Дж Ст. Милля этот «материалисм» прикрыт «пеленой идеалисма», при этом спиритуалистического толка. Даже в знаменитой реакции, сэра Уильяма Гамильтона его «science» приводит к «сounsicensse», то есть «знание» тяготеет к консенсусу между еще не сознательным, то есть опосредованно бессознательным (что Милль принимал как аксиому) и подсознательным. Поэтому у него, действительно, проблема сознания с точки зрения философской мысли приобретает спиритуалистическое значение. В воле, чувстве, что уж говорить о разуме, Милль все же признавал наличие сознательных элементов, пусть может еще до конца не проявленных по отношению ВЫРАЖЕНИЯ этих актов.
Н.Н. Страхов, выступив со словом в защиту диссертационной работы указывал на тот факт, что она полезна для развития философского «ума», то есть несомненна была ее ценность, как попытка впервые (на что указывали кроме Страхова и другие достопочтенные участники публичной защиты) представить развития проблематике сознания в контексте существовавших тогда современных философских (идеалистических) и прежде всего метафизических направлений. Но к чему приходит Павел Струве? К тому, что в его выводах и заключении он фактически отказывает идеалистической мысли полно и всеобъемлюще (насколько это было в те времена возможно) раскрыть проблему сознания, да даже и ответить то, на вопрос с научной позиции, что же такое сознание? То есть, имелся прецедент, на всеобщее «обозрение» была, кажется допущена научная попытка обоснования материалистической философии, с того ее историко-философского ракурса, с которой никто не ждал в те то времена! такого выпада. — с позиции сознания. Под удар теперь была поставлена идеалистическая мысль, прежде всего метафизика сознания П. Д. Юркевича, он совсем недавно кажется, выступал в печати против антропологического принципа в культуре Н.Г. Чернышевского, теперь новый «вызов». — и от никому неизвестного молодого человека, исследователя, «защитника» «злейшего врага» — материалисма в те времена. Тот факт, что диссертация заслуживает внимания, старейший профессор Московского Университета, выходец славной Киевской Духовной Академии проф. Юркевич, не принимал серьезно.
«Посмотрите на общественное движение, на то, как взволновано студенчество, мы еще не забыли Бокля, Молешота, Фохта и других «немецких просветителей, как среди наших выпускников появились защитники материалистического философии». Санкт-Петербургский Университет, в бытность его ректором видного ученого, философа, религиозного мыслителя и в тоже время тайного «новоплатоника» проф. Владиславлева взошли звезды первого систематизатора русского курса философии *не какого-нибудь Франца Баадера, а самого М. Карпова, не было таких «умственных волнений». Но то столица Российской Империи- Петербург, а то другая будущая столица Москва. И между главными «альма-матер» шло соревнование, как это описывают, впрочем, современные философы.
Н.Н. Страхов был «воспитан» в юношеские годы материалисмом, Петербургский Горный университет, который он не окончил, в результате перевода, эти молодежные встречи, «посиделки», если так можно написать, отпечатались в его душе. Все «таило» в себе какую-то недосказанность, невысказанность, жажду нового, «передового» философского опыта. Именно поэтому диссертация П. Струве была зачтена, его защита разделила профессуру ВПЕРВЫЕ! мы должны это особенно подчеркнуть, на два умственно непримиримых лагеря — защитников и противников (хотя в жизни многих и из того и из другого были милейшими друзьями, что увы не касалось работы).
«Дом, разделенный сам в себе, не сможет устоять»- как сказано в одном из произведений нашей культуры. Почему же именно эта публичная защита может быть показательной во всей истории русской философской мысли и русского самосознания? Как одно связано с другим??? Мы постараемся ответить на эти вопросы с двух позиций- метафизической и с позиции спиритуалистической.

1. Метафизическая позиция. Критика «критики проблемы сознания П. Струве» в контексте изначальной посылки о возможности объяснить происхождение сознания из материалисма.

«Материалисм» в чистом своем виде опровергает самостоятельность «сознания», как самой по себе «независимой» причины. То есть сознание не может быть сущим, оно либо является продуктом отождествления материи (позднее в эмпириокритицизме в частности мы увидим «отражения» материи, отображения материи- идеалистические и метафизические категории, которые были заимствованы в контексте немецкого эмпириокритицизма, например Р. Авенариус, Э. Мах) в конкретном человеке, либо есть результат эволюции материи. Сознание «ad hoc» не верифицируемо, не проверяемо, не есть некий потом мысле-форм, а если и есть таковой поток, то оно должны быть бесконечно (Горвиц). Следовательно, если «сознание» есть отображение, отпечатывание, отражение, наконец, самой материи и оно столь же бесконечно как сама материя, откуда сознание, являясь не сущим, приобретает индивидуальные черты (в Средние века человек, как центр мироздания есть individualus или individuum, то есть тот кто имеет не общие абстрактные характеристики, а конкретные, номинальные характеристики). Отсюда материя, таковые характеристики не имеет, поскольку описывается лишь в своих общих характеристиках, значит сознание отлично от материи, как ее продукта, в силу индивидуальных характеристик. Что же мы знаем о материи, она бесконечная, она является, то есть «порядок явлений», и она порождает пространство и время. Но, чтобы порождать пространство и время, надо быть в том, в чем пространство и время обнаруживается. Исаак Ньютон сказал бы, что нужно быть в механической системе координат, относительно которой и в которой материя бы была локализована. Стало быть, материя должна иметь не бесконечные свойства, а иметь свойства прерывания, другими словами быть континуальной. А так, как существующие системы координат не могут дать локализации, то материя либо вовсе не обладает индивидуальными характеристиками, либо только в континууме и может их проявлять. Сознание многомерно, также как многомерна материя — говорится в материалисме. То есть сознание в своем развитии, преодолевает различные флуктуации пространства и времени и наконец, становится тем, чем оно есть, –– высшей формой материи. Но, материя вовсе не запоминает, идеи, сущности, мысли, и элементы сущего, как их со-бытийность, что нельзя сказать в некотором роде о сознании. В сознании мы воспроизводим со-бытийность (единство прошлых, настоящих, и действительно актуальных, или актуализирующийся моментов), что нельзя сказать о материи. Сознание стало быть не лишено единства со-бытийности, а материя лишена такой событийности. Мы можем сказать о геометрических и математических константах и форме, которая из них создается, то есть о том, что нас сущностно окружает в данном месте, в данное время, и в данном моменте действительности, но небытия целого. Пространство и время, следовательно, ничуть не могут быть порождены материей, раз сама материя не есть со-бытийность, и не может быть ей, в силу того, что она не individualus. Но существование физического пространства и физического времени- лишь ad experiment описывают со-бытийность других порядков, проявления сущностей, а не их самих, есть ex machina — механические понятия для лучшего описания законов природы с позиции сознания вообще.
В реальном бытии пространство и время есть individualus. Поэтому когда материя «отражается» и порождает сознание, как отражение явлений и самих свойств конкретных объектов она ВДРУГ! порождает и индивидуальные ассоциативные элементы, способствующие построению психически-обусловленных восприятий этих объектов, по их явлениям. Но откуда у лишенной индивидуальных (СОЗНАТЕЛЬНЫХ ЧЕРТ!) материи появляются таковые способности? Но если они действительно есть, то либо они подчинены другим, скажем квантовым законам, либо должно признать, что материя является живой самосущностью. Тогда живая материя, действительно СОЗНАТЕЛЬНА, поскольку порождает индивидуальные сознания в человеке, посредством отраженных восприятий действительных объектов, то есть проявляющихся в собственных деятельностях-  ассоциативных признаках психических элементов сущего- явлениях. Явления, есть действия! Действия реальных объектов на сознание. Однако сознание воспринимает лишь фрагментарно эти объекты, оно некоей своей силой, или что тоже самое некоей энергией схватывает их и соединяет воедино.

II.  Метафизическое измерение нашего личного сознания взаимосвязано с духовным пониманием внутренней жизни человека, его бытия в системе  целокупности, единства всего сущего. Поэтому, вопрос материалистического истолкования происхождения сознания лежит не в границах исключительно субъект-объектного опыта (личного сознания человека направленного на постижение только внешнего (материального) мира), но в области внутреннего опыта, — чувственно-рационального  и волевого переживания собственных внутренних актов.  Исходя из данного положения, для  личности существенным принципом выступает не только ее отношение к окружающей действительности, как оформленной материей, как писал Иммануил Кант, априорными формами познания — пространства и времени, но  самое отношение  к себе, как носителю сознания,  — словом  внутреннее пред лежит (бытийственно) внешнему. Отсюда, вопрос  восприятие личным сознанием окружающей действительности, как материальной, есть существенный принцип познания мира вообще, но не единственный.  Как, еще ранее показал французский спиритуалист Ж.Ф.П. Мен де Биран,  сознание представляет собой непрерывный ряд внутренних усилий нашего Я, именно поэтому волевой опыт, слагающийся из множественности одинаково направленных воль  (воли в чувстве, воли в разуме, воли в интуиции, как проявления духовной Воли) предстают главным  началом опытного постижения мира. его созерцания.

Только в разъяснении данной метафизической установки мы видим важность замечаний по поводу материалистического объяснения природы сознания в диссертации Павла Струве,  которые состояли в необходимости обращения к «внутреннему человеку» (П.Д. Юркевич),  а не конкретному абстрактному субъекту,  на чем настаивал Струве,  в духе  Дж. Ст.Милля, П. Каруса,   А. Бена и других. позитивистов. Если попытаться разглядеть в личном сознании только субъективные черты, то непременно эта субъективность будет касаться и всего существа человека. Если же рассматривать  личное сознание, как порождение независимых от субъекта причин, то есть транссубъективно,  то в таком случае сознание есть продукт объективного ряда ассоциаций, вызываемых  у самого субъекта. Но, чтобы объективный ряд ассоциаций был проявлен, необходима воля. Однако, воля непременно должна быть осознана, или во всяком случае, иметь определенную степень сознания. Следовательно, даже если предположить, что ассоциативные ряды (связанные с восприятием мысленно разделяемого объекта, его части) и способствуют изначальному возникновению сознания,  то в этом смысле это означало бы ничто иное, как признание существования транссубъективных идей в мире объектов (то есть существующих вне субъекта, пусть даже и абстрактного). Данные «идеи», могли бы  объяснить взаимозависимость абстрактного субъекта  с объективным миром, но не смогли бы объяснить присутствие сознания внутри субъекта. Существование транссубъективных идей фактически предполагал Ф.А. Тренделенбург, который первый начал рассматривать  влияние объектов или объективного мира на субъект  познания.

Объективный мир преломляется в двух постоянно сменяющих друг друга фазисах. Первый — это непосредственная система координат, то есть пространственно-временная координация вещей,  которые предстают в виде явлений (И.Кант), континуума пространства(Горвиц),  отображений разного рода деятельных сил или энергий (будь-то биологической или физической природы). Второй  фазис — это восприятие этих явлений через призму  психическое, как общее в рамках действующих представлений о мире, в котором все одушевлено. Следовательно, первый фазис представляет собой координацию, как высшую форму структуры объективно «содержащихся» в явлениях процессах, что это означает? Что явления, как экстраполируют так и интраполируют эту структуру, то есть переводят ее в контекст объетивно-сознательных процессов. Но в этом смысле,  можно ли говорить, как это утверждал неогегельянец, а позже примкнувший к фихтеанскому направлению мысли Вейссе?  В нашем же понимании, «субъективно-объективной модели познания окружающей действительности», явления лишь  могут быть разграничены на ассоциативный ряд, который фрагментарно (по ассоциациям определенного характера) воспринимает субъект познания. Но, Ф.А. Тренделенбург заложил очень важное и существенное  понимание того, что И.Кант ошибочно понимал, явления — которые из трансцендентного нам мира суть передают состояния (!) по которым мы можем судить о форме и качественной характеристике того или иного объекта, ноумен же объекта всегда трансцендентален  (недоступен познанию). Эта идея, перекладывает диалектически развитую логику «сознания»  в контекст не воспринимающего, а самого процесса восприятия, то есть между тем кто воспринимает и тем, что он воспринимает. Здесь также необходимо указать на «реальное единство сознания»,как концептуальную основу, заложенную русским философом Л.М. Лопатиным,  в исследовании процесса сознания. «Реальное единство сознание»  есть то, что между формой  и материей, между формой (при чем в прямом смысле этого слова) субъекта и материей существует то, что позволяет понять субстанциальную природу, открываемой нам в сознании вещи или объекта. Но как раз это-то и фактически делает несостоятельным кантианское положение о ноумене как недоступной СУЩНОСТИ или лучше сказать «душе» вещи или объекта. Если существует такая «реакция», которая протекает в момент процесса сознания между субъектом и объектом, то это не «умножение субстанций», за  которые в частности тот же П.Е. Астафьев критиковал Л.М. Лопатина. Скорее всего эта реакция как раз и должна стабилизироваться проникновением ассоциативного ряда или точнее сказать, расщеплением этого ассоциативного ряда,  которое нам дает явление объекта или вещи, и его осознанием, но фрагментарность и есть следствие осознания, а не сознание, в действительности как бы нам не говорили, сознание принимает все едино отсюда также вытекает реальное единство сознания между субъектом и объектом, ОДНАКО,  … именно это единство как мы полагаем, и не есть сугубо фактор субъективного сознания и уж к тому же не является фактором  «открытия нам объекта», Но тогда, возвращаясь к выделенным нами фазисам, мы должны предположить, что единство ассоциаций дается между субъектом и объектом. тогда как предположить, что в подсознании эти ассоциативные ряды бывают вовсе не связаны или связаны через третье, о чем кстати и писал Рихард Авенариус в том числе, … как раз только нарушенное единство, согласуемое с психическим или сознательным нарушением, в виду внешних,…  Это третье есть координация на ином уровне… Которую подтверждали и эмпириокритики и материалисты, только другими словами….Продолжение следует.

2016-03-26T00:07:33+00:00 Февраль 1st, 2016|Categories: Статьи|Нет комментариев

Оставить комментарий